Голоса в пустоте

Последнее, что Лиза сделала для меня по своей воле, — разобрала сто восемьдесят телефонных звонков. А о женщине, которая звонила трижды, я забыл на следующий день после разговора у кофемашины.

После того как в «Северных кварталах» отменили оплату за визиты, региональный маркетинг не остался без плана. План просто переехал в другую графу. Теперь «Авангард» покупал в регионе целевые звонки: CPA-сеть приводила звонок, звонок длиннее шестидесяти секунд считался целевым, за целевой платили двадцать две с половиной тысячи рублей. Девяносто целевых звонков в месяц — два миллиона. Сделок с этих звонков за два месяца — одна.

Речевая аналитика слушала все звонки с тех пор, как мы поймали Вадима. Звонки CPA-сети я попросил Лизу разобрать отдельно: те самые сто восемьдесят записей за два месяца.

Картина проявилась быстрее, чем в любом прошлом деле. Люди в этих звонках были предсказуемы.

Длительность. У звонков CPA-сети распределение длительности выглядело как стена у порога: шестьдесят две секунды, шестьдесят четыре, шестьдесят три, шестьдесят пять. Почти никто не говорил сорок секунд. Почти никто не говорил три минуты. Та же рука, что в первом деле вписывала CPL в девять тысяч девятьсот пятьдесят рублей, только теперь она держала секундомер.

Вопросы. «А ипотека у вас есть?» «А скидки есть?» «А когда сдача?» В таком порядке, почти дословно, в сорока двух звонках из ста восьмидесяти. Как по бумажке.

По бумажке и было. Модель умела отличать чтение от живой речи по ритму. У читающего ровный темп, нет «э-э», нет самоперебивов, а паузы стоят на знаках препинания. Живой человек замолкает там, где думает. Шестьдесят восемь процентов звонков CPA-сети модель пометила как «чтение».

Звонящие не знали, куда звонят. «Я по поводу квартиры… в этом, как его… в комплексе». Когда менеджер спрашивал: «В каком именно корпусе вам интересно?» — в ответ была пауза и «ну, в любом».